Парк КУЛЬТУРЫ и отдыха → Дом ЛИТЕРАТУРНОГО творчества → «Диванная» для СОЧИНИТЕЛЕЙ
В детстве я не был храбрым мальчишкой. Моя мама говорила:
— Это оттого, что у тебя слишком развитое воображение. Хватит сидеть дома и читать книги о животных, лучше пойди во двор поиграть с ребятами в смелых ковбоев или разбойников.
Но я не любил такие игры, где часто были жуткие споры и даже ссоры из-за того, кто из ребят будет главным героем, а кто — злодеем или предателем. Но то, что я был трусоват, меня тяготило.
Мне было десять лет. Однажды летом мои родители уехали на пять дней в деревню, проведать приболевшего дедушку, и я впервые остался дома один.
— Вот удобный случай, — сказал папа, — еды у тебя хватит, разогреешь, когда проголодаешься. Попробуй ещё и храбрость развить, пока нас не будет.
Дома я ничего не боялся, когда оставался один. Мы жили на самой окраине города, за нашим домом начинался настоящий лес. В тот же день я решил зайти в лес подальше, туда, где никогда раньше не был. Долго шёл, не разбирая дороги, стараясь не слышать уханья совы, треска сучьев и какого-то воя вдалеке.
Начинало смеркаться, на небе появилось несколько звёзд. Вдруг из-под моих ног вспорхнуло что-то большое и непонятное, я заорал и бросился бежать. Бежал я недолго, потому что вспомнил: нечто непонятное — это просто ночная птица козодой, или какая-нибудь другая. Я остановился и попытался сообразить, где оказался, и понял, что заблудился.
Вокруг громоздились тёмные ели и кусты, и слышались какие-то шорохи. И хотя на небе появилась луна, зажглось уже много звёзд, я не знал в какую сторону мне идти.
— Соберись и оглядись, — говорил я себе, — страх мешает успокоиться и понять, как выйти из леса.
И вдруг я заметил небольшую пещеру и решил переночевать в ней. Я полез в пещеру и увидел, что она расширяется. Согнувшись, я пошёл вперёд.
«Нет ли тут каких-нибудь опасных животных?» — встревожился я.
Но любопытство заставило меня идти дальше. В конце пещеры я увидел свет. Я пошёл ему навстречу, вылез наружу, и меня ослепило яркое солнце.
— Ух ты, в один миг попасть из ночи в ясный день, такого со мной ещё не бывало!
Оглядевшись вокруг, я увидел странные деревья, похожие на пальмы. Другие были очень высокими и толстыми, их стволы толщиной в метр, внизу без ветвей и только вверху с шарообразной кроной. Я заметил и хвойные деревья, похожие на сосны и кипарисы. Между ними росли огромные папоротники с листьями почти в человеческий рост. С другой стороны простиралась равнина, а далеко, почти на горизонте, — высокие горы; две из них дымились.
«Похоже на вулканы, — подумал я. — Но откуда они здесь? Уж не снится ли мне всё это?»
Этот незнакомый мир пугал меня, но и восхищал. Волновали и незнакомые, дурманящие запахи. Я обернулся и увидел четыре дерева с большими белыми цветами. Вокруг деревьев кружились крупные оранжевые бабочки, они садились на цветы.
«Вот откуда этот сладкий запах», — понял я.
Бабочки привлекли внимание двух длиннохвостых птиц с чёрными головами, тёмно-синими крыльями, жёлтыми брюшками, маленькими клювами, но огромными, как у лягушек, ртами. Своими широкими ртами они ловили бабочек и поедали их. Из густого, незнакомого, непонятного мне леса доносилось многоголосое пение каких-то птиц, крики и рёв животных.
«Осторожность никогда не помешает», — решил я.
Над моей головой пролетела огромная стрекоза, её изумрудные крылья сверкали на солнце. Она была не меньше сороки!
Вдруг с неба раздался резкий, пронзительный крик. Подняв голову, я увидел громадную птицу без оперения, с кожистыми, как у летучей мыши, крыльями и костяным гребнем на макушке; она летела прямо на меня, я едва успел увернуться. Птица, описав круг, попыталась вновь напасть. Я, испугавшись, с криком бросился на землю. Это спасло меня, а вот птица оказалась в пасти чудовища с огромной головой и острыми зубами, оно стояло, опираясь на длинный и толстый, как бревно, хвост, его передние лапы были очень маленькими. Я видел его на картинках научных книг и сразу узнал — это был тираннозавр. Хищный динозавр хорошо позавтракал птицей, на самом деле это была вовсе не птица, а летающий ящер — птеранодон. Меня тираннозавр, к счастью, не заметил. Мои колени дрожали, зуб на зуб не попадал, и мне стоило большого труда собрать волю в кулак и не зареветь на весь здешний мир.
Рис.1
Когда ящер, наконец, ушёл, я поднялся с земли и бросился бежать подальше от леса, в долину. Впереди протекала небольшая речка, я пошёл вдоль её русла. Мой страх ещё не прошёл, я вздрагивал от каждого писка и шороха, которых было много в высокой, густой траве. Сел на большой камень и задумался. Я хорошо запомнил, где находится потайной ход, ведущий в мой мир, и мог в любое время вернуться домой. В то же время любопытство влекло меня дальше, очень хотелось разглядеть этот новый, опасный, но удивительный мир. Если я уступлю своим страхам и вернусь домой, что увижу нового? В нашем лесу водятся зайцы и лисы, но попробуй их найди! Не говоря уже о лосе, которого два года назад будто бы видел мой друг. Если же унять свой страх и быть осторожным, то я смогу увидеть здесь немало интересного. Решено: остаюсь и не поддамся страхам.
Я продолжил путь вдоль реки. Внезапно открылся новый вид: речка вывела меня к синему морю, которое я видел впервые в жизни.
Неожиданно из густых зарослей мне навстречу вышли три странных, причудливых динозавра. Один из них — детёныш. Я вздрогнул и спрятался за кустом. Это были криволапые ящеры, размером с автобус, с небольшими головами, вытянутыми мордами, длинными хвостами с четырьмя острыми шипами. А по их спинам, от головы к хвосту тянулись два ряда костяных ромбовидных пластин. Громко чавкая, они ели траву.
«Как же они называются?» — думал я, но от волнения не мог вспомнить. Я старался не попасться им на глаза, если бы они меня увидели, то могли, боясь за детёныша, проткнуть шипами на своих хвостах. И только потом я вспомнил, что эти ящеры называются стегозавры. Когда они подошли к реке и стали пить воду, я решил убежать подальше от них, и мне стоило большого труда унять свой новый страх и остаться на месте. Напившись воды, стегозавры перешли речку и ушли.
Я увидел большой камень, залез на него, огляделся вокруг и перевёл дух. Вдалеке два больших, странных динозавра вразвалку шли к морю. У них были широкие и плоские морды, похожие на утиные клювы, а на головах — длинные костяные гребни. Я не знал, как эти существа называются, и решил пойти следом за ними, держась на расстоянии. Спускаясь к побережью, ящеры переговаривались друг с другом, издавая странные гудящие звуки. В отличие от стегозавров, эти создания были пугливы и прислушивались к каждому шороху. Ящеры всё время оглядывались, и я, спрятавшись, продолжал наблюдать за ними. Они дошли до берега и вошли в море, опустили свои утиные головы и стали с шумом втягивать в себя воду, процеживая во рту и выливая её. Так они, по-видимому, ловили креветок и мелких рыбёшек.
Возле холма, на котором я сидел, росли большие кусты с ярко-красными ягодами. Их клевали изумрудно-зелёные птицы с длинными красными клювами. Я ощутил сильный голод и попробовал эти ягоды. Они оказались сочными и сладкими. Наевшись, я задумался:
«Если мне придётся провести здесь пять дней, одних ягод будет маловато. Нужно поискать, чем ещё питаться и подумать о ночлеге, где мне не будет угрожать опасность».
Я отправился к невысоким горам, заросшим густым лесом. В лесу увидел тропинку и пошёл по ней, постепенно поднимаясь в горы.
«Чья тропинка, кто по ней ходит?» — думал я, и вдруг услышал голоса.
Спрятавшись за валун, я увидел двух мужчин в одеждах из звериных шкур, у одного из них в руке было копьё, у другого — каменный топор.
«Странно, — подумал я, — в книгах пишут, что древние люди не жили в одно время с динозаврами. А выходит, что это не так!»
Когда люди прошли, я пошёл по тропинке осторожней и дошёл до большой пещеры. Неожиданно из неё выбежали четверо детей. Они все были голыми и что-то весело кричали. По-видимому, кого-то встречали, но увидев меня, широко раскрыв глаза, стали внимательно разглядывать. Я дружелюбно улыбнулся им. Самый старший, лет четырёх или пяти, стал ощупывать мои джинсы, футболку и ботинки. Один из них ковырял в носу, а самый маленький убежал в пещеру и что-то прокричал.
Из пещеры выбежали три женщины, тоже в одеждах из звериных шкур, две из них были с дубинами, а одна — с копьём. Увидев меня, одна из них крикнула что-то непонятное и показала пальцем в небо. После чего женщины успокоились, опустили оружие, и подошли ко мне. Самая высокая из них, та, что с копьём, была очень молода, красива и стройна. Я залюбовался ею. Она улыбнулась мне и жестом пригласила в пещеру. Когда я вошёл внутрь, то увидел, что пещера расширяется. В ней были ещё три женщины, одна что-то жарила на костре, две другие шили одежды из звериных шкур костяными иглами. Недалеко от них сидел седой бородатый старик и заострённым камнем что-то вырезАл из кости, возможно, какие-то орудия труда. Он с удивлением посмотрел на меня, отложил свою работу и встал с камнем в руке. Женщины, которые вошли со мной, повторили ему какое-то слово, показывая пальцем вверх. Старик кивнул и продолжил свою работу.
Я огляделся. На одной стене были нарисованы дикие звери и бегущие за ними охотники с копьями. Я увидел изображения горных козлов, диких кабанов и мастодонтов. Сильный запах жареного мяса заполнял всю пещеру.
Красавица с копьём отрезала кусок жареного мяса, положила его на глиняное подобие тарелки и протянула мне. Я, ожидая, когда мясо остынет, задумался:
— Почему они, глядя на меня, показывают пальцем вверх? Уж не приняли они меня за посланника неба?
Все молча, смотрели, что я буду делать дальше. А когда я принялся есть мясо, древние люди заулыбались и радостно заговорили друг с другом. Едва я доел мясо, у входа в пещеру раздались голоса.
В пещеру после охоты вернулись десять мужчин и шесть юношей, они принесли на плечах длинные жерди, к которым были привязаны за ноги туши каких-то животных. Опустив добычу на землю, они все разом громко, оживлённо заговорили, показывая пальцами сначала на меня, потом вверх.
Через некоторое время женщины, девушки и девочки разного возраста, тоже одетые в шкуры, принесли ягоды и какие-то плоды. Следом за ними мальчишки тащили кокосовые орехи. Когда они окружили меня, трогая меня и с удивлением разглядывая мою одежду, мне пришла в голову идея: нужно объяснить им, что я — не бог.
Взяв в руку кремень, я стал рисовать этим им на стене пещеры. Нарисовал дом, но не городской многоэтажный, а деревенскую избу своего деда. Рядом с ней я нарисовал самого деда, папу, маму, себя, козу и курицу с петухом. Вроде получилось неплохо, ведь я с малых лет хорошо рисовал. Показав пальцем на себя, нарисованного на стене пещеры, я ткнул пальцем себе в грудь и сказал:
— Сергей.
— Ширге, — повторила красавица с копьём, похоже, она поняла меня раньше всех. Потом показала на себя рукой и произнесла:
— ЛоанА.
И что-то сказала людям. Все они стали называть свои имена.
— Тах, — произнёс бородатый старик-косторез, показывая на себя.
— ТушАн, — назвал себя по имени могучий охотник с чёрной бородой.
— БабАк, — сказал высокий, стройный юноша с волосами до плеч.
Тут стали называть свои имена и девушки — ТиОна, ТэвАха, РарУка. Затем я услышал и другие имена, но все запомнить не смог. Жестами я показал людям, что пришёл не с неба, а издалека, из-за моря. Лоана снова первая меня поняла и рассказала соплеменникам, что я — не бог, а человек из чужой, далёкой земли. Похоже, все успокоились. Разобрав принесённую добычу, все уселись около костра и стали жадно есть мясо, ягоды и орехи. Некоторые приветливо мне улыбались, другие смотрели с недоверием. Между людьми, похоже, разгорался спор обо мне. Возможно, их заботило, что я тут буду делать, и сколько здесь проживу, ведь дармоед никому не нужен. Но Лоана была явно на моей стороне и что-то горячо отвечала им. Спор прервал крепкий пожилой мужчина с резкими чертами лица, который вошёл в пещеру позже всех. Он приглядывался ко мне и молча, слушал всех людей племени. Женщины подавали ему лучшие куски мяса. Наконец он прервал разгоревшийся спор и что-то повелительно произнёс. Никто не посмел ослушаться мужчину, ведь это был ТурАн — вождь племени, отец Лоаны.
Наевшись, охотники пошли отдыхать в самую дальнюю и тёмную часть пещеры. А Лоана взяла копьё, другое протянула мне и позвала за собой. С нами пошли ещё четверо юношей, две девушки и трое крепких мальчишек. Все они тоже были с копьями. Мы пришли к морю, оно было спокойно, вода — прозрачна и чиста, в ней виднелись проплывающие рыбы. Мы зашли в море по колено.
— Ширге, — сказала мне Лоана.
Я посмотрел на неё. Прекрасная Лоана, подняв копьё, резко ударила им в проплывающую довольно крупную рыбу. Пронзённая рыба отчаянно забила хвостом по воде. Лоана сняла её с копья и бросила далеко на берег.
«Как ловко она это сделала!» — подумал я.
Лоана повернулась ко мне и жестом приказала:
— Теперь ты.
Я замер, увидев рядом рыбу, попытался проткнуть её копьём, но промахнулся. Остальные рыбаки отошли подальше от нас и тоже били рыбу копьями. Прошло не меньше часа, прежде чем мне удалось поймать первую рыбу. К тому времени на берегу лежало уже около двадцати рыб. Лоана похвалила меня и жестами показала, что косяк рыб уже уходит от берега.
Мы собрали добычу, завернули в пальмовые листья и понесли в пещеру. Мужчины уже разделывали принесённые с охоты туши животных. Женщины, увидев рыб, одобрительно загалдели и принялись нанизывать их на заострённые палки. Костёр запылал снова.
Я вспомнил, как мы с дедом ловили рыбу в реке. И мне пришла в голову идея. Я подошёл к стене, на которой были мои рисунки, и рядом нарисовал большой рыболовный крючок. Подальше я нарисовал удочку с натянутой леской и человека, держащего её, внизу нарисовал рыбу. Люди племени столпились возле меня.
Я показал свой рисунок старику Таху, который вырезАл из костей орудия труда и какие-то фигурки, и спросил его, может ли он сделать из кости такой крючок. Пальцами показал его размер. Я взял кость, а рукой указал на нарисованный крючок.
Сначала меня никто не понимал. Снова меня выручила Лоана и что-то сказала старику. Он долго рассматривал крючок, покачал головой, сказал что-то и пошёл мастерить его.
После ужина я вышел из пещеры подышать свежим воздухом. Стемнело. На небе сияли звёзды и луна. Из леса доносились непонятные звуки, вокруг стрекотали цикады.
«Пожалуй, Тах не справится, — подумал я. — Это работа сложная, ему из кости крючка не вырезать».
Племя готовилось ко сну. Мужчины расположились в одной стороне, женщины в другой. Лоана показала мне моё место, постелила шкуру, на которую предложила лечь. Я так устал, что сразу заснул.
Рано утром меня разбудил старик-косторез. Он улыбался мне, и я увидел, что у старого мастера во рту осталось только четыре зуба. На его ладони лежали три крючка. Я сел. Один из крючков был сделан именно так, как нужно.
«Как Тах мог сделать его заострённым камнем?» — поразился я.
Но это было не всё. Затем он протянул мне длинную, крепкую леску, тонко связанную в нескольких местах. Похоже, она была сделана из сухожилия животного. Вот это мастер! Теперь нужно раздобыть удилище — крепкую, гибкую ветку и накопать червей.
Подходящую ветку мы срезали в лесу, а червяков помогли найти маленькие дети. Взяв удочку и наживку, я пошёл к морю. За мной увязались мальчишки и Лоана. Надев на крючок извивающегося червя, я забросил его в воду, подальше от берега. И почти сразу почувствовал, как натянулась леска, а конец удочки наклонился к воде. Я резко поднял удочку, на крючке извивалась, сверкая чешуёй, рыба. Отцепив рыбу от крючка, я бросил её на берег. Когда мы с дедушкой рыбачили у него в деревне, нам редко удавалось за четыре часа поймать пять рыб. А здесь их было так много, что едва я опускал крючок в море, как на нём появлялась рыба. Поймав десяток рыб, я отдал удочку Лоане, но ей не удавалось поймать рыбу. Один смышлёный мальчишка взял у неё удочку, и стал ловить рыбу так же быстро, как и я. Затем и Лоана поймала трёх рыб и сказала:
— Тэг, туррУн ул на шамаккА.
Это означало — «хватит, столько нам не съесть».
Пожив среди древних людей, я начал угадывать смысл их слов.
Чтобы унести добычу, мальчишки позвали ещё людей, и мы, под удивлённые возгласы обитателей пещеры, притащили вдвое больше рыб, чем после вчерашней ловли.
После рыбалки Лоана, четверо мальчишек, двое юношей и пять девушек оправились в лес и позвали меня с собой. Вооружившись копьями и топорами, мы долго шли по лесу, пока, наконец, не набрели на пальмы с кокосовыми орехами. Мальчишки ловко взбирались по стволам деревьев и сбрасывали кокосы на землю. Я же залезть на пальму не смог. Девушки сплетали корзины из пальмовых листьев и укладывали в них орехи. Лоана позвала меня с собой, мы пошли с ней дальше, она показала мне деревья с плодами, похожими на манго.
Вдруг над нашими головами с криком пролетел птеранодон. Мы бросились на землю, затаившись в высокой траве. Крылатый ящер улетел прочь. Его кожистые крылья без перьев и резкие крики были мне отвратительны.
— Летает тут всякая пакость, — пробормотал я.
— Сарин, — сказала Лоана, указывая на улетающего ящера.
— Птеранодон, — ответил ей я.
Поднявшись из травы, она отряхнулась и улыбнулась мне. Я залюбовался ею. Как она была красива и смела! Мы пошли дальше. Вдруг Лоана внезапно остановилась, и мы увидели вдали гигантского динозавра, с маленькой головкой на длинной изогнутой шее, с тучным туловищем, высокими, толстыми, как колонны, ногами и длинным хвостом, похожим на хлыст. В длину он достигал не меньше тридцати метров, и я понял, что одним ударом хвоста может убить любого хищника. Ящер ощипывал листья с верхушек деревьев. Увидев меня и Лоану, он удивлённо посмотрел на нас с высоты своего исполинского роста.
— Мугал, — сказала Лоана, показав мне на длинношеего великана.
— Диплодок, — ответил я с восхищением, но без страха.
Хоть здесь и опасно, но как интересно жить в этом удивительном мире!
Лоана сказала, что пора возвращаться в пещеру. И мы стали спускаться вниз по холму.
Вдруг она схватила меня за руку, мы остановились. Я услышал какой-то странный шорох в кустах. Обернувшись, мы увидели малыша динозаврика с тремя рожками и костяным щитом на голове. Он жалобно пищал и дрожал от страха. Возможно, ему было три или четыре месяца, но он уже достиг размеров большой собаки. Я сорвал горсть ягод и протянул ему, детёныш доверчиво приблизился ко мне. Пока я кормил малыша, Лоана нашла в зарослях тело взрослого трёхрогого динозавра, почти полностью обглоданное хищным ящером, и показала мне. Погибший динозавр превосходил по размеру современного слона. Похоже, это была мать детёныша.
— Вашакака, — сказала Лоана.
— Трицератопс, — уточнил я.
Лоана попыталась повторить слово «трицератопс», но смогла произнести лишь «топс».
— Э, да ты сирота, — сказал я малышу, — один ты пропадёшь.
И предложил Лоане взять его с собой. Она кивнула.
По пути к пещере я подкармливал малютку и успокаивал, гладя и говоря ласковые слова.
Рис.2
Я решил назвать его Топсом, но малыш пока не откликался на этот зов. Нужно время, чтобы он привык к своему имени.
Когда мы подошли к пещере, все дети сбежались посмотреть на маленького трицератопса. Они гладили его рожки, костяной щит на голове, дети похрабрее норовили подёргать за хвостик. Это очень не нравилось Топсу. Он пыхтел, фыркал, прижимался к моей ноге, ища защиты.
— Послушайте, — сказал я им, — он остался без матери, очень напуган и голоден.
Но дети не понимали моего языка. Лоана крикнула им:
— ЮтАна!
Что означало «уходите!»
Дети разбежались. Лоана направилась к своему отцу, вождю племени, и долго что-то говорила ему, он сердито мотал головой, не соглашаясь оставить в стойбище Топса. Тогда Лоана коснулась его плеча рукой, улыбнулась, чуть склонив голову набок, а другу руку прижала к сердцу. В эту минуту она была прекрасна, как никогда. Вождь ответил:
— КурравА кириккА шарравУм на кутуккА!
Что означало «пусть остаётся, но не в пещере».
Вместе с мальчишками я устроил Топсу место для сна у входа в пещеру.
Наступил вечер. На небе появились яркие звёзды и молодая луна. Племя отправилось в пещеру ужинать. Во время ужина вождь Туран сказал людям племени, что Топс останется у входа в пещеру, и чтобы они не прогоняли его — о нём нужно позаботиться, ведь он остался без матери.
Когда все отправились спать, я покормил Топса сладкими плодами дерева вудудуйи, которые мы ели на ужин, и сказал ему:
— Не бойся. Я здесь, рядом.
Мне показалось, что Топс понял меня. Он лёг на брюхо и вытянул передние ноги. Я тоже отправился спать.
В полночь, когда мы все уже крепко спали, я неожиданно проснулся от громкого воя. Я понял, что это воет Топс, и прикрикнул на него:
— Тише! Ты всех разбудишь!
Но он продолжал выть.
«Это неспроста», — подумал я, схватил дубинку одного из воинов и выбежал из пещеры.
Прямо передо мной стоял огромный хищный зверь, похожий на льва, но намного крупнее и без гривы, с коротким, как у рыси, хвостом и длинными верхними клыками, торчащими из пасти. Это был смилодон — саблезубый кот. Я вспомнил, что видел его в книге о древних животных. В темноте его глаза горели как угли в костре, зверь готовился к прыжку на Топса. А Топс стоял, низко опустив голову и храбро выставив на хищника свои рога. Я крикнул: «На помощь!» Из пещеры выскочили трое мужчин с горящими факелами и копьями. Испугавшись огня, смилодон попятился и, рыча, убежал в лесную чащу.
— Ай да Топс! — воскликнул я. — Храбрый мальчик! Как вовремя ты предупредил всех об опасности!
И обнял малыша за шею.
Рис.3
С этой ночи Топс стал охранять пещеру, чутко прислушивался ко всем звукам и шорохам и предупреждал об опасности громким воем. Топса полюбило всё племя и особенно — дети. Они играли с ним, тормошили; те, что поменьше, пытались кататься на нём верхом. Но больше всего малыш привязался к Лоане и ко мне, он ходил за нами по пятам. Топс помогал нам добывать еду, разгонялся и таранил деревья своими рогами, плоды или орехи сыпались нам под ноги. Мы весело собирали их, наедались сами и кормили нашего помощника.
За это время трицератопс так привязался ко мне, что не отходил ни на шаг, куда бы я ни пошёл.
Однажды мы с Лоаной и Топсом отправились на море. Я плавал очень плохо, потому что боялся глубины. Если я не доставал до дна ногами, поворачивал к берегу, когда был на реке, у дедушки в деревне. А здесь, на море поднялись небольшие волны, которые мешали мне плыть. Лоана плавала прекрасно, ныряла в волны, исчезала, потом появлялась. Я входил в воду и возвращался на берег. Лоана, смеясь, схватила меня за руку и потащила в море. Я стеснялся показать ей свой страх, но она сказала мне:
— ХабавУм на. Лоана барадАм тУкка. (Не бойся, Лоана научит тебя.)
И пояснила, что я не должен думать о глубине. Удивительно, но через час я уже умел неплохо плавать, страх глубины у меня исчез. Топс стоял на берегу, смотрел на нас и пугался, когда я нырял, но как только я показывался на поверхности, он радостно подпрыгивал и повизгивал. Нам всем было очень весело.
Жизнь среди древних людей так захватила меня, что я не заметил, как быстро пролетели мои пять дней свободы. Пришло время расставаться с Лоаной и с новыми друзьями, как бы грустно ни было. Я знал, что надо быть дома до возвращения родителей. Здесь мне было интересно и весело, я поборол свои страхи, какие были раньше. Я решил исчезнуть внезапно, как и появился.
Ранним утром, когда все ещё спали, я нарвал букет цветов и положил его рядом со спящей Лоаной, полюбовался её красотой, стараясь запомнить на всю жизнь, и тихо выскользнул из пещеры. Топс спал у входа в пещеру, я неслышно прошёл мимо него и отправился в лес искать потайной ход, ведущий в мой мир. Мне казалось, что я хорошо знаю, где он. Однако я изрядно побегал по лесу, прежде чем нашёл его. Наконец, увидел ход и полез в него. Пройдя по нему наощупь, я выбрался в наш мир, где солнце было на закате, но ещё не скрылось. Было светло, и я легко понял, куда мне надо направляться. И никакие страхи не мешали мне идти по нашему безопасному лесу.
Вдруг сзади я услышал чей-то топот и спрятался за дуб. И что же я увидел? За мной увязался Топс! Я крикнул на него:
— Что ты тут делаешь? Марш назад!
Но Топс и не собирался меня слушать, он упрямо следовал за мной, не обращая внимания на мои протесты.
«Как я объясню родителям появление в нашем доме доисторического ящера?» — пронеслось у меня в голове.
Когда мы подходили к дому, уже стемнело, и начался дождь. На улице людей не было, мы, никем не замеченные, вошли в нашу квартиру на первом этаже девятиэтажного дома. Я быстро навёл порядок, полил мамины цветы и отварил картошки. Когда раздался звонок в дверь, я открыл её и увидел родителей. Едва перешагнув порог, мама прокричала:
— Где ты пропадал? Мы чуть с ума не сошли! Звонили тебе, но ты не отвечал! Что случилось?
Тут Топс выбежал из кухни, где он ел огурцы и листья салата, и, продолжая жевать, уставился на родителей своими большими умными глазками.
И мама, и папа застыли на пороге:
— Кто это? Как он попал в наш дом?
Пришлось рассказать о моём невероятном приключении. Долго ахали родители, ещё не до конца веря моим словам.
Мама привезла из деревни яблоки, морковь и капусту, она достала из корзины десяток яблок, три морковки и два кочана капусты и положила перед Топсом. Он с жадностью накинулся на еду, виляя хвостом и похрюкивая от удовольствия. Мама погладила Топса. Он повернулся к ней и лизнул её руку.
— Какой милый, нежный монстр! — воскликнула мама. И с грустью добавила:
— Бедный сиротка! Он не сможет здесь жить. Его перепугают машины, собаки, люди! Он с трудом помещается в нашей квартире! И его нельзя здесь держать без прогулок!
Отец спокойно сказал мне:
— Тебе привет от дедушки, он выздоровел и ждёт тебя в гости. В деревне сейчас хорошо — простор, воля, свежая простая еда, рыбалка, катание на конях. И твоему новому другу там будет привольнее. Я попрошу нашего соседа Ивана, у которого есть грузовичок, отвезти вас с Топсом в деревню. В кузове, рядом с тобой, Топсу не будет страшно. Это нужно сделать сегодня же. Я поеду с водителем, а потом вернусь в город; мне надо работать.
Перед отъездом я взял с собой книгу о динозаврах. Мы с отцом подняли трицератопса и посадили в кузов автомобиля. Малыш удивлённо таращил глазки, прижался ко мне, но, похоже, не испугался грохота автомобилей и незнакомых мест.
Утром следующего дня мы приехали к деду. Топс произвёл настоящий фурор — дед, увидев его, на мгновение онемел, но придя в себя, спросил:
— Откуда чудо-юдо рогатенькое?
Пришлось и деду рассказать о моём путешествии. Дед мне поверил, но задумался:
— Если мы его оставим дома, он мне тут весь огород разорит. Давай-ка попробуем отдать его пастуху Кириллу, что пасёт деревенских коров. Пусть с ними на лугу траву щиплет, а когда вернётся, в доме поживёт, пока не освоится. А коровам ты явно понравишься, — сказал дед Топсу, — у них с быками по два рога, а у тебя целых три и ты — гость заморский, а наши тёлки таких любят.
Мы с Топсом отправились к Кириллу и его стаду. Он был старше меня на четыре года, уже третье лето пас коров, помогал своим родителям; ведь в семье у них пятеро детей. Кирилл оказался весёлым парнем, любителем музыки, он очень хорошо играл на свирели. Первая же его мелодия так понравилась Топсу, он принялся прыгать и вертеться перед коровами так лихо, что две молодые тёлки не удержались и тоже начали скакать. Мы с пастухом долго смеялись, ведь мы в жизни не видели коровьих танцев.
— Откуда этот зверь? — спросил меня Кирилл.
Я рассказал и ему о Топсе. Оставив Топса в стаде, я отправился к деду. Мы с ним пилили дрова, ходили на рыбалку, работали на огороде.
Вечером я встречал Топса, когда Кирилл гнал стадо с пастбища. Коровы шли медленно и степенно, а Топс, увидев меня, помчался навстречу со всех ног.
Через три дня случилось невероятное событие. Коровы, как всегда, разбрелись по полю, поедая траву. Поглядывая на них, мы с Кириллом разговорились и не сразу заметили, как к стаду подобрался матёрый волк и схватил телёнка. Кирилл с ружьём побежал за волком. Но Топс первым увидел серого разбойника и бросился спасать малыша. Он стремительно догнал волка и что есть силы, боднул его тремя рогами в бок. Волк взвизгнул от боли, бросил добычу и скрылся в лесу. Корова-мать кинулась к своему малышу, к счастью, сильно он не пострадал. Так, коровы и Кирилл полюбили Топса ещё больше.
Деревню быстро облетела новость об удивительном звере, привезённом нами из города. Соседи приходили на него посмотреть. И расспрашивали деда о Топсе, что это за зверь и откуда он.
— Зверь из чужих земель, — отвечал дед. — Наш друг вернулся из дальнего путешествия, оставил его нам на лето, и снова уехал. Это не хищник, он не опасен. Ест траву.
— Кого только не привозят эти туристы! — заговорили соседи. — То обезьянку привезут, то попугая! А теперь ещё какую-то неведому зверушку!
Неделю спустя через нашу деревню ехал цыганский табор. За кибитками шли молодые босые цыганки в длинных ярких платьях. Два лохматых цыгана медленно ехали верхом следом. Мальчишки выбегали из домов, посмотреть на табор.
В это время я вышел встречать Топса. Из других изб тоже выходили женщины встречать своих коров. Увидев их, бойкая молодая цыганка забила в бубен, закружилась и весело прокричала:
— Приходите в табор, всем погадаю!
Цыганята выпрыгнули из кибиток, подбежали к женщинам с криками:
— Дай десять рублей, а я тебе станцую!
Женщины, смеясь, отмахивались от них. Ко мне подошёл дед и недовольно проворчал:
— Эти цыгане уже не первый год раскидывают шатры на поляне около села Густомесово. Не люблю я их, вороватый народ, от них можно ожидать чего угодно.
Село Густомесово находилось в пятнадцати километрах от нас.
— Беги навстречу пастуху, — продолжал дед, — скажи, чтобы придержал стадо, а то увидят цыгане Топса, беды не оберёшься!
Я успел предупредить Кирилла придержать стадо. Он спрятал Топса среди коров и дождался, когда цыгане проедут мимо. К счастью, табор ничего не заметил.
Однако через несколько дней цыгане всё-таки узнали о Топсе. Когда я, как обычно, встречал стадо, Кирилл рассказал мне, что в полдень он снова играл на свирели, и Топс обрадовавшись, затопал ногами и начал весело скакать. Вдруг сзади раздался смех, Кирилл обернулся и увидел, как двое цыганят убегают в лес.
— Всё-таки увидели, черти, — пробормотал он.
Его рассказ встревожил нас с дедом.
На следующий день мы ловили рыбу на реке, и вдруг к нам на гнедом жеребце прискакала молоденькая цыганка. Спрыгнув с лошади, она быстро и легко подбежала к нам и прошептала:
— Будьте осторожны, наши задумали украсть у вас рогатую зверушку. Меня зовут Зара, я люблю животных и хочу вам помочь. Можете мне доверять.
Мы с удивлением смотрели на девочку. Чёрные, густые, кудрявые волосы спадали ей на плечи, в ушах блестели серьги, на руках — браслеты. Смуглое, красивое лицо и большие, тёмные глаза произвели на меня сильное впечатление.
— Почему мы должны тебе верить? — резко спросил её дед.
— Я не люблю воровства и обмана, — ответила Зара. — В отличие от других, мне стыдно это видеть.
Когда она скрылась из виду, дед задумчиво произнёс:
— Странная цыганка. Ну что ж, поживём — увидим.
Дед не любил летом жить в городе. С середины апреля до начала октября он проводил время в деревне, в которой родился и вырос. В сарае у него стоял старенький автомобиль «Жигули», на котором он сам ездил. Вернувшись домой, дед открыл сарай.
— Нам нужно насыпать побольше сена, чтобы Топсу было удобней спать, — сказал дед. — Когда он спит в доме, часто просыпается по ночам, прибегает к тебе и будит нас. Я закрою его в сарае, на два замка. У всех соседей есть собаки, которые сразу залают, если цыгане надумают выкрасть Топса. Сюда они не сунутся, а его нужно забрать из стада, потому что один Кирилл не сможет его защитить. Пусть ходит везде с нами, траву ест, пока мы рыбачим, а если мало будет, мы ему ещё накосим.
Теперь Топс везде гулял только с нами. Несколько раз к нам приезжала Зара, Топс ей очень понравился. Вечерами приходил Кирилл, и мы вместе уходили подальше от деревни.
Рис.4
Зара рассказала нам, что её мама умерла пять лет назад, когда ей было шесть лет, но она хорошо помнит, как мама чудесно пела и танцевала.
— Мне её очень не хватает, — с грустью сказала девочка. — Мой отец не ходит с табором, потому что он хороший кузнец. Весной и летом он ремонтирует со своей бригадой сельскохозяйственную технику в разных колхозах и совхозах, заезжая в самые отдалённые районы Урала и Сибири. Но сейчас он завёл себе новую семью. Кочующих таборов осталось немного, большинство цыган уже живут в домах.
Я заметил, как внимательно Кирилл слушал Зару, и понял, что она ему тоже очень нравится.
Однако Топса всё же украли. Утром мы с дедом увидели, что замки сбиты, а дверь сарая распахнута. Как это удалось сделать цыганам, было непонятно. Ночью ни одна собака не залаяла.
Я вспомнил, что вчера днём цыганки ходили по избам, предлагая купить ковры. Пришли и к нам, но дед не стал смотреть эти ковры и прогнал цыганок.
— Я виноват, уж лучше бы Топс в доме оставался! — ругал себя дед. — Теперь ищи ветра в поле!
Он вызвал милиционера Никанорова из села Фролово, и мы втроём на «Жигулях» поехали в табор. Нас встретил толстый барон с серьгой в ухе, сверкая золотыми зубами, он хитро улыбался:
— Что вам нужно?
— Ты украл Топса? — спросил дед.
— Какого-такого Топса? — засмеялся барон. Захохотали и три цыганки, вертевшиеся вокруг барона. Одна из них курила трубку.
Никаноров обыскал все кибитки и шатры, но Топса нигде не нашёл. Я, озираясь по сторонам, искал Зару. Она стояла далеко позади всех. Увидев, что я смотрю на неё, она приставила палец к губам. «Молчи, не подходи ко мне», — понял я.
Следующей ночью раздался громкий стук в дверь. Я вскочил, открыл дверь, на пороге стояла Зара. Она была взволнована. Мы впустили её в избу и усадили за стол. Дед быстро заварил чай и принёс мёд и баранки. Зара торопилась рассказать нам новости. Она узнала, что их барон продал Топса в цирк-шапито, который гастролирует в городе Первомайске, что находится в пятидесяти километрах от нас. Зара решила устроиться работать в цирк, чтобы узнать, где содержится Топс и как можно освободить его.
— Как только я всё узнаю, то сразу же позову вас, — сказала она. — Я потому приехала к вам ночью, чтобы никто из наших не догадался, что я ездила к вам.
Зара не осталась ночевать у нас. Мы увидели в окно, как она легко вскочила на лошадь и ускакала.
Дни без Топса тянулись медленно и скучно. Мы с дедом волновались, как он уживётся в цирке с другими животными, и обсуждали план его спасения.
На седьмой день, вечером, шёл сильный дождь. Какой-то незнакомый мужчина зашёл к нам во двор, поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Я открыл. На пороге стоял человек в плаще с капюшоном, с него стекала вода. Он протянул конверт и сказал:
— В городе одна девушка, узнав, что я еду в вашу деревню, дала мне это письмо и попросила передать вам.
Он быстро развернулся и ушёл прочь. Мы выглянули в окно и увидели, как от нашего дома отъезжает грузовик. В конверте было два билета в цирк и записка:
«Приезжайте в субботу, за два часа до начала представления. Встретимся возле киоска с воздушными шарами, около цирка. Зара».
Утром Кирилл, узнав новости, решил ехать в Первомайск вместе с нами.
— А как же стадо? — спросил я. — Кто будет пасти коров?
— Я попрошу дядю Трофима один день за меня поработать.
Первомайск оказался не таким уж маленьким городом. Большинство одноэтажных и двухэтажных домов были деревянными. Мы увидели, что повсюду расклеены афиши, на них красовался Топс, и большими разноцветными буквами было написано: «Впервые на арене диковинное трёхрогое животное!» Ниже были нарисованы тигры с дрессировщиком, клоуны, жонглёры и Зара, танцующая на скачущей лошади.
Около цирка собралась большая толпа, к нам подбегали люди и спрашивали:
— Нет ли лишнего билета?
Из цирка доносилась весёлая музыка.
Около киоска мы увидели Зару. Она увела подальше ото всех и торопливо заговорила:
— Я схитрила, сказав директору цирка, что раньше выступала с номером «Танцовщица на лошади», и теперь хочу работать у него. Он с недоверием посмотрел на меня: «Ты совсем ещё девчонка. Ну, давай, посмотрим, что ты умеешь». Директор позвал дрессировщика Додина, чтобы и он посмотрел моё выступление. На арене я вскочила на коня и проскакала по кругу. Затем, встав во весь рост на спине Огонька, станцевала цыганочку и, сделав сальто, спрыгнула с коня. Директор воскликнул: «Храбрая девчонка! На такой большой скорости! Прекрасный номер! Что скажешь, Егор?» Дрессировщик ответил: «Впечатляюще, нужно брать, такие артистки на дороге не валяются».
Рис.5
Меня приняли в цирк, и я уже два раза выступала. Мой номер понравился публике. Я наблюдала, как Додин дрессирует животных. У него два тигра, медведь, три обезьянки и четыре лошади. Он жестоко с ними обращается. Если тигр не выполняет свой трюк, Додин бьёт его или колет острой палкой. Так же и с другими животными. Звери запуганы и вынуждены подчиняться. Когда привели Топса, Додину не удалось заставить его работать. Он хлестнул Топса кнутом, но Топс рассердился и кинулся на Додина, готовый пронзить его своими рогами. Дрессировщик в страхе помчался прочь. Топс, увидев меня, подбежал, прижался ко мне, тоненько повизгивая, жалуясь. Я едва сдерживала слёзы. «Ты знаешь его?», — спросил Додин. «Нет, — ответила я — впервые вижу». На другой день Топс не захотел выходить на арену. И директор принял решение: «Достаточно просто показывать зверюгу зрителям. Пусть он выходит на сцену вместе с Зарой, если так ей доверяет, а потом привыкнет». Директор дал мне ключи от клетки Топса, я прибирала у него, кормила и успокаивала. Он доверял мне, но был очень испуган. Сегодня после моего номера выступят клоуны, а затем я выйду вместе с Топсом на арену. А сейчас я покажу вам, где он сидит.
Мы вошли в цирк, везде сновали циркачи, готовясь к выступлению, и на нас никто не обратил внимания. Миновав клетки с тиграми и медведем, мы подошли к клетке Топса. Он стоял, печально опустив голову.
— Вот ключ от замка, — сказала нам Зара, — во время моего выступления постарайтесь незаметно выйти из зала, проберитесь сюда, откройте клетку и заберите Топса. Скоро начнётся моё выступление. Увидимся позже.
Дед поставил машину за цирком так, чтобы мы могли сразу спрятать в ней Топса. Наши места оказались рядом с проходом. Когда началось представление, я от волнения почти ничего не видел перед собой, ожидая номера Зары. Когда она появилась на арене, зрители приветствовали её, бурно хлопая в ладоши, и никто не заметил, как мы с Кириллом выскользнули из цирка и побежали к деду. Дед дал нам большой мешок, мы подошли к цирку с противоположной стороны, где шла разгрузка корма для животных. Грузчики доставали из автомобиля мешки, заносили их, выносили пустые и возвращались за новыми. Поблизости мы нашли пустую деревянную бочку, положили её в мешок, подняли на плечи и вместе с другими грузчиками вошли в цирк. Затем вытащили бочку из мешка, поставили её в стороне, пробрались к клетке с Топсом и открыли её.
— Топс, — позвал я его.
Услышав мой голос, он вскочил и со всех ног кинулся к нам. Мы с Кириллом набросили на него мешок, взвалили его на плечи и поспешили к деду. Никто не остановил нас. Мы подошли к автомобилю. Дед открыл дверь и сказал:
— Положите его на заднее сиденье и разговаривайте с ним, успокаивайте его.
Мы ждали Зару. Наконец, быстрый марш в цирке сменился на весёлую музыку для выступления клоунов. К нам прибежала взволнованная Зара.
— Вы можете отвезти меня на вокзал? — спросила она.
— Влезай, поместимся, — ответил дед.
Когда машина поехала, мы открыли голову Топса, гладили его и успокаивали. Малыш ожил и радовался встрече.
Кирилл спросил Зару:
— Куда ты уезжаешь?
— Я поеду к своей тёте, — ответила она, — в деревню в воронежской области, я вам напишу, когда приеду. Только у меня нет денег на дорогу, а поезд отходит через полчаса. И ещё надо успеть переодеться.
Дед дал Заре денег и сказал:
— Можешь не возвращать. Теперь я совсем другого мнения о цыганах. Ты молодец. У тебя благородное сердце.
Когда мы приехали на вокзал, дед произнёс:
— Я провожу девочку на поезд, а вы с Топсом ждите меня.
Вскоре дед вернулся:
— Она переоделась в другую одежду и уехала. Красивая, добрая девочка.
А тем временем в цирке разгорелся большой скандал.
— Директор — шарлатан! Вор и обманщик! — кричали люди.
— Он хотел одурачить нас, придумав трёхрогого зверя! Такого нет в природе! Это всё трюки! — доносились крики из зала.
Разъярённая толпа накинулась на директора и хорошенько намяла ему бока.
— Я верну вам все деньги, только не убивайте меня! — визжал он.
Прибывшим милиционерам еле удалось спасти его и увезти в больницу.
Приехав домой, мы решили, что Топс останется в избе, а не в сарае. Он жадно съел приготовленную траву, а потом лёг возле моей кровати.
Утром дедушка сказал:
— Пока не поздно, нужно вернуть Топса в его мир. Он не сможет жить здесь, ни в деревне, ни в городе. Люди погубят его.
Как ни грустно мне было с ним расставаться, я понимал, что иначе нельзя. Мы, не теряя времени, посадили Топса в машину и помчались к нашему лесу.
Дед спросил меня:
— В том мире есть речка?
— Там есть и реки, и озёра, и даже море, — ответил я.
Дед присвистнул.
— Я думаю, — сказал он, — что тебе нужно будет его хорошенько помыть, чтобы он не принёс туда наших микробов. А то всё там погубите!
Солнце уже садилось, когда мы добрались до леса.
Я сказал Топсу:
— Ты возвращаешься к себе домой, пошли поскорей!
И он побежал за мной.
Когда мы нашли подземный ход, ведущий в древний мир, Топс обрадовался и первым сунул голову в пещеру. Но ему пришлось расширить вход своими рогами и копать дальше. Ведь за те два месяца, что он прожил у нас, он порядком вырос. Как же я этого не заметил раньше! Если бы он у нас остался ещё на месяц или два, то ни за что не смог бы вернуться.
Когда мы, наконец, попали в доисторический мир, было утро. Я повёл Топса к реке и хорошенько вымыл его. Вдруг он вырвался и помчался к лугам, заросшим густой травой и кустарниками. Я едва поспевал за ним. Неожиданно он замер, увидев двух больших динозавров с утиными мордами и костяными гребнями на головах, которых я видел раньше. За ними следовали четыре детёныша. Я вспомнил, что в книге их называли паразауролофами. Когда они прошли, Топс помчался дальше. Иногда он останавливался на бегу, разглядывал и нюхал какие-то следы, по-видимому, разыскивая трицератопсов. Вдруг он лёг на землю. Я подбежал к нему и увидел, что он дрожит от страха. Я замер и стал вглядываться. Впереди нас бежала стая небольших хищных динозавров, издавая резкие, пронзительные крики, напоминающие голоса хищных птиц наших лесов. Они мчались на двух ногах, широко разинув зубастые пасти, преследуя какую-то жертву. Эти ящеры были высотой примерно вполовину человеческого роста, но я понял, что они могут быть опаснее огромного тираннозавра. Их было девять или десять особей. Мы с Топсом, затаились в высокой траве, и я успел разглядеть кривые серповидные когти на их задних лапах.
«Дромеозавры, — пронеслось у меня в голове, — слава богу, что они не заметили нас».
И тут я понял, что, возможно, именно эти хищники погубили маму Топса. Отлежавшись и придя в себя, Топс снова кинулся на поиски, я бежал за ним. Прошло немало времени, прежде чем мы разыскали громадных трёхрогих динозавров с костяными щитами — трицератопсов.
Взрослые особи превосходили по размерам слона. Они шли перед нами к лугу, где было много сочной растительности. В стаде было не меньше двадцати пяти голов. Они шагали вереницей, сзади и спереди шли самые крупные трицератопсы, которые охраняли стадо, где были малыши и подростки. Догнав их, Топс радостно взвизгнул. Два трицератопса, идущих позади стада, резко развернулись, подошли к нему и стали обнюхивать и разглядывать. Остальные тоже приблизились к Топсу. Обнюхав его, они успокоились. По-видимому, это было родное стадо Топса. Один маленький трицератопс, такого же роста, что и Топс, подбежал к нему, и два раза радостно подпрыгнул. Топс ответил ему такими же прыжками. Я видел эти прыжки раньше, когда Кирилл играл на свирели. Я догадался, что к Топсу подошла самочка, которую он, возможно, знал раньше. Они пошли рядом, в середине стада, продолжившего путь.
«Подружка или сестра, — подумал я. — Если это подружка, то, когда они подрастут, она отложит яйца, из которых выведутся маленькие топсики. Когда им будет угрожать опасность, всё стадо закроет их своими телами, выставив острые рога против хищника».
Я смотрел вслед уходящему стаду и с грустью подумал:
«Как быстро мой Топс забыл обо мне. Даже не оглянулся!»
Наконец, трицератопсы разбрелись по лугу, и принялись щипать свежую траву, перекликаясь между собой мелодичными звуками разного тона, напоминающими звучание Кирюшиной свирели.
Вздохнув, я пошёл прочь от стада. Теперь я решил проведать людей, с которыми жил, и, прежде всего, Лоану. Дойдя до моря, я хотел было повернуть к пещере, но тут увидел двух девушек, которые в воде удочками ловили рыбу, а подальше — мальчишек, бивших рыбу копьями. Одна из девушек была Лоана. Когда она бросала рыбу на берег, увидела меня. Она вышла из моря, подошла ко мне и быстро, горячо заговорила:
— Ширге махА пешавА ха? Понга акИта Ширге! Лоана варавАй Ширге нИчча шамаккА!
При этом она прижимала руку к груди, закрывала ладонями глаза, изображая плач, сердилась и улыбалась. И я понял, что она хочет сказать: «Куда пропал Сергей? Мы искали Сергея! Лоана подумала, что Сергея съел тираннозавр!» Я ответил ей, что должен был уйти. И показал рукой за море, вдаль, туда, где будто бы находилась моя страна. Рассказал ей о том, что за мной увязался трицератопс, но я теперь был вынужден вернуть его в родное стадо. При этом я показывал жестами и пальцем рисовал на песке. Она поняла меня, с улыбкой кивнула и сказала:
— Лоана кеттУх кундуккА, куррУк кундуккА ванагАй. Лоана куррУк ютАна.
И я догадался — у Лоаны появился жених, из рода горных людей, она скоро уйдёт с ним жить в горы, ведь она рукой показывала на горы и жестами изобразила широкоплечего мужчину. Она выходит замуж!
«Ведь ей уже шестнадцать лет», — подумал я, с горечью глядя на её прекрасное лицо.
Она заметила мою грусть и обняла меня за плечи. Слезинка скатилась по её нежной щеке, её чёрные глаза были так прекрасны, что было больно смотреть. Мы расставались навсегда.
Я тоже потёр глаза, стараясь не всхлипнуть. Вспомнив, что у меня есть небольшой подарок для Лоаны, который дал мне дедушка, я полез в карман и вынул железную коробочку с пятью рыболовными крючками и двумя поплавками. Нарисовал на песке, как прикрепить их к удочке. Пояснил, для чего они нужны. Похоже, Лоана поняла. Затем я вынул из другого кармана небольшое круглое зеркало в оправе и протянул Лоане. Я не ожидал, что она так обрадуется этому подарку. Она смеялась и с удивлением разглядывала себя в зеркале. Затем позвала свою подругу и показала необычный подарок. Я, сдерживая слёзы, повернулся и стал быстро подниматься от моря к лесу, в котором находился мой подземный ход. Я был очень огорчён разлукой с двумя своими лучшими друзьями — Топсом и Лоаной. Здесь я забыл об осторожности и не заметил, что прошёл недалеко от четырёх пасущихся мохнатых слонов с длинными, изогнутыми бивнями. Это были мастодонты.
Вдруг я услышал пронзительный трубный рёв. Оглянувшись, я увидел, что один из них гонится за мной. Ужас обуял меня, и я помчался, насколько ног хватало. Хорошо, что я сразу нашёл свой подземный ход и полез в него. Мастодонт принялся в бешенстве топать передними ногами в том месте, где я спрятался, но я, согнувшись, бежал по подземному ходу и слышал, как этот ход с грохотом разрушается. Когда я выбрался из него, он обвалился. Позади меня выросла куча земли, вход в древний мир был закрыт навсегда.
Рис.6
Обрадовавшись, что остался жив, я огляделся вокруг. Дятел стучал по старой, засыхающей берёзе, перекликались друг с другом весёлые синицы. На моей земле было раннее утро. По небу плыли облака, лес шумел от порывов ветра.
«Наверное, дождь будет сегодня, — подумал я. — Хорошо, что вход теперь закрыт. В древний мир не попадут другие люди, а иначе неизвестно, к чему это могло бы привести».
И я спокойно пошёл домой. Родители уже ушли на работу, а дед сидел за столом и пил чай.
— Садись завтракать, — сказал он, — рассказывай, что повидал в древнем мире. Вижу, что ты огорчён.
Я ему всё рассказал. Выслушав меня, дед ответил:
— Да, мой дружок, жизнь — не только встречи, но и расставания. Ты поедешь со мной или останешься в городе?
Написав родителям записку, я уехал с дедом в деревню и пробыл там до конца лета.
— Что-то скучно стало без Топса, — сказал однажды дед. — Может, заведём хорошую собаку?
— Давай заведём, — ответил я, — но позже, не сейчас. Как думаешь, дед, не будет ли милиция искать нас и Зару?
— Давай съездим завтра в Первомайск, — ответил дед, — и всё разузнаем.
Когда мы подъехали к цирку, он был разобран и готов к отъезду. Я сидел в машине и слышал разговор деда с одним из циркачей.
— После тех событий, — рассказывал он, — к нам в цирк приехала комиссия из работников райкома и милиции Первомайска. И потребовала у директора: «Показывайте свою трёхрогую зверушку!». Директор, прикрывая свои синяки и шишки, сказал: «Она исчезла». «Как исчезла? — закричал партийный начальник. — Откуда она у тебя появилась?» Директор рассказал, что купил её у цыган, и что эта зверушка не поддавалась дрессировке. Повиновалась она только цыганской девчонке, которая тоже пропала.
Комиссию рассмешил рассказ директора. «Ты поверил цыганам!» — загалдели они. Начальник подвёл итог: «Цыгане, скорее всего, покрасили свинью и приделали ей рожки. А ты был под гипнозом. Они это умеют! Но наш народ не одурачить, поэтому тебе и досталось на орехи! И дрессировщик у тебя — осёл, к нам на него поступила жалоба, что он жестоко обращается с животными, бьёт их и морит голодом. Давай-ка посмотрим на них».
После проверки директор был уволен, а дрессировщика Додина арестовали за жестокое обращение с животными и отдали под суд. Всех зверей пристроили в зоопарк, где с ними хорошо обращаются. Так что дело закрыто.
Дослушав до конца рассказ циркача, дед хлопнул меня по плечу:
— Видишь, дружок, как всё хорошо закончилось!
И мы, счастливые, вернулись в деревню.
Прошло семь лет. Все эти годы я переписывался с Зарой, и знал, что она окончила школу и учится в цирковом училище. В последнем письме Зара пригласила меня в Московский цирк посмотреть её выступление.
Субботним вечером я сидел в первом ряду и любовался, как ловко танцует на лошади моя подруга. Её новые фантастические трюки вызывали восторг и аплодисменты зрителей.
После выступления Зара, переодевшись в обычный костюм, сидела рядом со мной, и мы смотрели номера жонглёров, канатоходцев, клоунов, воздушных гимнастов, и фокусников. Я поглядывал на неё: она повзрослела, была красива, радостна и уверена в себе.
После представления мы с друзьями Зары пошли в ресторан праздновать окончание её обучения. Зара познакомила меня со своими однокурсниками и тётей — милой и весёлой женщиной в ярком, цветастом платье. За большим столом собралось около двадцати девушек и парней, они общались, шутили, смеялись, и мне было хорошо в этой компании. Зара спросила меня о дедушке, о Кирилле, о Топсе.
— Дед и Кирилл живы-здоровы, — отвечал я. — Шлют тебе привет. А Топса я отвёл обратно в его доисторический мир, мы нашли его стадо. Топс, наверное, уже стал папой. Но попасть в тот мир уже невозможно.
Заиграла музыка. Однокурсник Зары пригласил её на танец. К ним присоединились остальные. Тётя Зары жестом пригласила меня:
— Садись рядом. Моё имя Земфира. Я много слышала о тебе от Зары. Дай мне твою руку, погадаю. Ты не против?
Разглядывая мою ладонь, она сказала:
— У тебя доброе сердце. Ты любишь животных и хочешь помогать им. В детстве у тебя была большая первая любовь, которую ты ещё не забыл. Это было далеко отсюда, в другой стране.
Я сразу вспомнил Лоану и кивнул. Земфира спросила меня:
— Хочешь, я скажу, что будет с тобой дальше?
— Нет, — ответил я. — Пусть будет то, что будет. Если человек имеет цель и трудится над её осуществлением, преодолевая свою лень и страхи, он может многого добиться.
— Ты прав, — сказала Земфира, закрывая мою ладонь. — У меня к тебе большая просьба. Когда я смотрела выступление Зары, то подумала, что это очень опасная работа и когда-нибудь она может разбиться, упав с лошади в цирке. И хотя ты младше её на год, она тебя очень уважает и послушает скорее, чем меня. Знаешь, Зара очень хорошо поёт. Такой прекрасный, необычный голос достался ей от мамы. Попроси её спеть, и ты услышишь чудо. Постарайся убедить её оставить цирк и стать певицей.
— Хорошо, постараюсь, тётя Земфира, — ответил я.
После танца Зара спросила меня:
— Как тебе моя тётя?
— Она прекрасный человек и очень мне понравилась. Оказывается, ты хорошо поёшь. Спой нам, пожалуйста.
Зара вышла к оркестрантам и что-то сказала им. Они заиграли нужную мелодию, и Зара запела чарующим, сильным и чистым голосом. Я онемел от восторга. Когда песня кончилась, все в ресторане хлопали певице, даже оркестранты.
— Зара, спой ещё! — просили они.
— Спасибо, в другой раз, — ответила она. — А сейчас я хочу потанцевать с моим лучшим другом!
Я смутился, потому что не умел танцевать, но старался и повторял за Зарой все её движения. Кружиться с ней было так весело и хорошо!
Было уже поздно, я вспомнил об экзамене, который должен сдать на следующий день и сказал Заре:
— Мне пора. Извини.
— Я провожу тебя, — сказала Зара.
Мы вышли на улицу. Была ночь, горели яркие огни. Мы пришли на остановку. Пока ждали трамвай, я сказал Заре:
— Ты очень хорошо поёшь. Тебе надо оставить цирк и стать певицей.
— Меня уже приглашали в Гнесинку, — ответила Зара, — но там нужно долго учиться. А в цирке я уже могу зарабатывать деньги и быть независимой.
— В цирке будет не легче, — возразил я, — вспомни, как там обращаются с животными.
Она задумалась.
— Пожалуй, ты прав. Ты мне как брат. Я послушаюсь тебя.
Тут показался мой трамвай.
— Пиши и звони мне чаще, — сказала Зара. — Не пропадай.
— До свидания, сестричка. Не пропадай и ты. Я всегда рад помочь тебе, — сказал я и вскочил в трамвай.
Трамвай громыхал по рельсам в ночи, вокруг меня мелькали белые и красные уличные огни, а я ехал и радовался за мою подругу. Ведь Зара дала мне слово, что уйдёт из цирка. И она сдержит его. Значит, я могу быть спокоен за её судьбу, и верю, что она будет счастлива.
Я чувствую, что наш друг — нежный монстр с тремя рогами вспоминает о нас с Зарой и издалека помогает нам. И я уверен в этом.
Москва, 2016 — 2021
Иллюстрации Сергея Орешко