меню

 
ГЛАВНАЯ
 
 
ДО и ПОСЛЕ открытого урока
 
 
СБОРНИК игровых приемов обучения
 
 
Теория РЕЖИССУРЫ УРОКА
 
 
Для воспитателей ДЕТСКОГО САДА
 
 
Разбор ПОЛЁТОВ
 
 
Сам себе РЕЖИССЁР
 
 
Парк КУЛЬТУРЫ и отдыха
 
 
КАРТА сайта
 
 
Узел СВЯЗИ
 

Часть 2 Замечательная путаница, в которой места хватит всем

«Парк» культуры и отдыхаЛетняя ЭСТРАДА «Театр миниатюр»О подготовке и проведении конкурса инсценированной БАСНИ


Нет худа без добра // О подготовке и проведении «конкурса инсценированной басни» (сначала внутришкольном, а затем и окружном) // ЧАСТЬ 2

Обстоятельный рассказ А.П.Ершовой,
за четыре «присеста» записанный
В.М.Букатовым на диктофон

И вот через несколько дней я побывала в четвертом классе на особом уроке, который назывался урок театра. Шел он по расписанию и был посвящен предстоящему школьному конкурсу.

Замечательная путаница, в которой места хватит всем

Класс был по социо-игровому разделен на три группы по 6-7 человек. Каждая получила по басне, якобы им неизвестной (якобы — потому что «Квартет» с «Котом и поваром» ну не могут быть четвероклассникам абсолютно неизвестны, но вот «Хозяина в беде» ученики точно видели в первый раз: у мужика все сгорело, и его стали засыпать советами, как быть и что делать). Команды готовились, а топом показывали свои истории.

Во-первых, действительно, текст басни ученики при исполнении читали весь (по книжке). Сразу вместо банального детского кривляния и антихудожественных потуг — можно было послушать целостный текст Крылова, и это уже неплохо. А параллельно чтению каждая группа что-то эдакое у доски показывала.

Просмотр был построен так: группа выходила к доске, а все остальные обступали ее полукругом и, стоя, смотрели. После показа в полукруге шло обсуждение: кто какую историю увидел, кто что понял, кто кем был?

Один понял, кто был погорельцем, другой — кто советчиком. А кто-то заметил даже странника, который старательно прислушивался к беседе прохожего с погорельцем.

При этом, конечно, возникала замечательная путаница того, что дети увидели, с тем что они напридумывали по поводу увиденного. Среди зрителей, например, были и те, кто заявлял, что они ничего не поняли. И те, кто доказывал, что все было понятно.

Для взрослого человека, конечно, их показы были почти что белибердой — понять что либо трудно. Но самим детям и сам показ и дилетантский язык обсуждения этого показа оказывались вполне и понятными и интересными (что крайне необходимо для их подлинного эстетического развития).

После рассказов зрителей, начинались рассказы исполнителей: что же они попытались сыграть. И, конечно, тут разница была прелестная, «плюс-минус километр». Так что пространства для формирования театрально-исполнительской культуры возникало предостаточно — всем место хватило, еще и осталось.

Как держать ложку, когда помешивают кашу?

Самый любопытный вариант был связан со словами: «Какой-то повар грамотей с поварни побежал своей в кабак…» Группа сыграла. Зрители стали  рассказывать, кто что понял, тыча пальцем: «Он был поваренком…» А сценка начиналась с того, что на сцене несколько человек что-то там делали. Потом вбегает девочка и кричит: «Ой, что было-то!» И начинает рассказ (читает по книжке). Как будто только что она все это увидела и теперь рассказывает. А все слушают. Вот такая у них театрально-исполнительская задумка была.

Зрители задумку оценили по достоинству. А потом набросились на «штампы», которых, разумеется, было предостаточно. Вот Вова ручкой в воздухе водил, как будто бы ложкой в котле мешал. А голова у него «не так была склонена» и котел пустой: «Каша ведь тугая и ложку не так держат, когда кашу мешают». И т. д.

Потом настал черед исполнителей. Оказывается, они хотели, чтобы поварята слушали историю старшего повара (его — довольно неплохо — играла девочка), которую он в соседней поварне узнал. Стали все вместе думать, почему непонятно было, что на сцене — поварята? Что нужно делать, чтобы зрители поняли, что перед ним маленькие помощники (ученики) повара? Чистить картошку, резать огурцы, солить похлебку и т.д. Речь зашла и о костюмах — решили, что нужны белые колпаки, фартуки.

Подвели итог: необходимым оказалось, во-первых, костюмы; во-вторых, каждому поваренку некое простенькое кухонное поручение; и в-третьих, «с большим интересом им нужно слушать историю». Еще одна такая репетиция и они пожалуй как Станиславский откроют театральное чудо «простых физических действий». Представьте — на сцену четвероклассники выносят реальные предметы и начинают чистить картошку, крошить винегрет, по ходу слушая (действительно, разинув рот) рассказ своего старого повара. Такая сценка на любом конкурсе пойдет «на ура»!

Понять невозможно, но умрешь со смеху!

Любопытно был разыгран «Квартет». Вышла команда и стала пищать, мычать и пихаться. В этом бедламе я узнала высказанный на совещании учителей совет использовать звериный язык. Учительница видимо поторопилась и эту режиссерскую подсказку сообщила детям преждевременно. А когда подсказка взрослого появляется раньше времени, то частенько в результате получается ералаш.

Вот и тут, задумка интересная — мартышка общалась с ослом не словами басни, а по звериному: повизгивала, что-то ему пихала «в руки», перетаскивала, пересаживала. Но так как это дети придумали не сами, то яркой выразительности и внятности не получилось… Но попытка была, и даже в таком сыром виде показ вызвал у зрителей любопытство: что же можно еще придумать, чтобы на самом деле получилась мартышка, да еще и играющая на скрипке…

Но со смеху зрители умирали не от мартышки, а от мальчика, который сначала стоял в стороне от квартета, потом похлопал себя по бедрам и то ли каркнул, то ли чирикнул — понять было невозможно. Но зрители дружно заявили, что на сцене был ворон!

А потом класс решал, какой из этих трех эскизов нужно выставлять на школьный конкурс? Если говорить честно, все варианты были сырыми. И сами исполнители это прекрасно понимали, а потому горели дружным желанием репетировать еще и еще! Я поблагодарила учительницу за столь выдающиеся педагогические достижения на ниве детской театральной педагогики.

Можно ли похвальбу сделать по-настоящему?

В коридоре же ко мне подошла классный руководитель четвертого класса и сообщила, что ее класс будет делать  «Листы и корни». «Мальчики у меня,— пояснила она,— будут корнями, девочки — листьями. Девочки, ведь, любят покрасоваться, показать, какие они хорошенькие. А с мальчиками мы договорились, что самый главный смысл в них.»

Я поинтересовалась, как же они планируют все это донести до зрителя. «Так разве не понятно, как люди красуются или хвастают? — говорит она и показывает, ломано поводя плечами и закатывая глазки. — Да разве я не красивей всех?» Я тут же подумала, что вот вам, и пожалуйста, лживая интонация, лживая мимика, лживая пластика. Всё — штамп. И дети, конечно могут согласиться с учительницей, что это и есть, например, хвастливость. Но на самом-то деле в жизни так никто не хвастается и не красуется.

Вспомним, как часто нам приходилось встречаться с хвастовством. Ведь им грешат и взрослые и дети. Но только не с такими интонациями! Ведь хвастовство очень даже симпатично выглядит (иначе оно цели своей достигать не будет). Поэтому с ним и бороться трудно. Вспомним хвастающих детей — это же милое зрелище (недаром многие учителя — что греха таить — с таких детей глаз не сводят, ласково называя их звездочками). А вот на то, что после такого учительского образца устроят на конкурсе похваляющиеся своей красотой листья-четвероклассницы, смотреть, вполне возможно, будет противно. Эх, если бы похвальбу сделать по-настоящему, тогда, глядишь, и глубинная мудрость басни  обнаружилась бы.

Стрекоза на мотив из «Мефистофеля»

Следует заметить, что довольно многие учителя не понимают художественной специфики басни. Они, так сильно огрубляют ее, что искусство исчезает полностью. Получается, что маленькие детишки басен еще не понимают, хотя им сами тексты басен вроде бы и нравятся. А как только детки дорастают до возможности понимания, то к тому времени затоптанные на уроках басни им уже перестают нравиться.

Забавно, что когда старшеклассники готовятся поступать в театральный институт,  то читать басню — для них большая проблема. Потому что им читать басни стыдно. И это расплата за то безобразие, какое у нас в школах учителя устраивают, не понимая эстетики басни, не видя в басне ничего вообще живого, хорошего, эстетического. Не видя ничего, кроме пошлого назидания.

Но мало того, что на школьных уроках басня убивается как литературный жанр, но параллельно на тех же уроках сеется жуткая театральная безграмотность и махровые исполнительские штампы. Подчеркнем, что в басне не трудно увидеть аналогию с анекдотом, но ведь анекдоты рассказываются, а не разыгрываются. Это только Карцеву и Ильченко по силам было на сцене анекдоты разыгрывать. И то не все, и не всякие. Для разыгрывания анекдота в лицах очень большое мастерство требуется. Иначе интересно и смешно не получится.

По дороге из школы вспомнился мне капустник, который когда-то давно я видела во дворце пионеров. Текст басни «Стрекоза и муравей» старшеклассники распевали на разные мотивы. Сначала на мотив знаменитой арии Мефистофиля «Люди гибнут за метал» (размер ложится прекрасно!). Потом на одну из опереточных арий. Затем выходил Краснознаменный хор Российской армии. Его сменял тяжелый рок. И все заканчивалось рэпом.

Зрители принимали на ура. А мне было интересно, чья же это выдумка? Все эти мелодии музыкальный руководитель подбирал или сами дети? Мне тогда показалось, что собственно, детского творчества, в том капустнике было маловато.

В конце концов, эстрадное развлечение можно из чего угодно сделать. И уж, если из «Недоросли» опереточное шоу в школах умудрились делать, то из басен — и подавно. Только ведь это же маненько и убийством басни и драматического искусства будет. Вернее подменой искусства литературы и искусства театра танцевально-музыкальными номерами попсовой эстрады.

[О том, как же прошел в школе конкурс басен и как дальше развивались события см. часть 3 и 4]

Диктофонная запись
и литературная обработка
Вячеслава Букатова

«Парк» культуры и отдыхаЛетняя ЭСТРАДА «Театр миниатюр»О подготовке и проведении конкурса инсценированной БАСНИ

оставить отзыв, вопрос или комментарий

  

  

  

*

Яндекс.Метрика